Слова, которыеостанутсянавсегда

«Насколько я понимаю, лет до семнадцати романов у бабушки Лизы не было никаких, а если кто-то пытался за ней ухаживать, то тут же получал отпор. На лето её обычно отправляли к богатым теткам в имение в Подольской губернии. Там был свой конный завод, где она научилась верховой езде. Лиза гордилась тем, что сидела на лошади по-мужски, а не амазонкой. За стол всегда садилось много народа. На завтрак каждый человек, кроме всего прочего, получал половину жареного цыплёнка. На обед часто подавали мясной бульон, но варёное мясо из него отдавали в людскую — слугам. Господа его не ели. У Лизы, которая после этого пережила две войны, голод, арест мужа, гибель сына — всё это как-то уживалось в голове. С одной стороны, она рассказывала мне, что варёное мясо отдают в людскую, а с другой — учила не выливать воду из-под варёной картошки, так как из неё получается прекрасный супчик. И всё это было очень органично в ней. Бабушка Лиза была лёгкой, артистичной, элегантной, бесконечно женственной, и я её очень любила. Когда я была маленькой, она постоянно рассказывала мне семейные истории, и всё это я знаю именно от неё. Она учила меня шить, вязать крючком, вышивать гладью и болгарским крестом. На зимние каникулы я приезжала к ней в Лось, и у нас были так называемые долгие зимние вечера. Мы болтали, рукодельничали, слушали радио. Как-то на Новый год она мне сказала: „Подумай только, уже 1955 год, вот не думала, что доживу“… Когда ей исполнилось семнадцать лет, в неё влюбился её троюродный брат Мечислав. Он, как порядочный человек, пошёл к её маме просить руки дочери. Совсем скоро он вышел, хлопнув дверью, и исчез навсегда. „Он сделал тебе предложение, но я ему отказала! Они богатые, а мы бедные!“ Это была травма на всю жизнь. Потом Мечислав женился на другой. Когда началась война, он ушёл на фронт, а его беременная жена осталась в имении. Однажды в их дом пришли красные и расстреляли её вместе с ребёнком. Если бы бабушка вышла за него замуж, то это случилось бы с ней. Или нет… Никто не знает».

«Боюсь ли я старости? А чего её бояться? Она же вот… со мной. Из-за того, что я старая, я более свободная. Я уже не должна выбирать профессию. Не должна растить детей. Не должна выбирать себе мужа… Впрочем, он сам меня выбрал… Я не боюсь старости. Конечно, я не хочу быть больной — это понятно, никто не хочет. Но я считаю, что в основном я правильно прожила свою жизнь: я получила хорошее образование, прочитала хорошие книги, вырастила и воспитала четырёх очень хороших детей, я стараюсь выполнять свой долг по отношению к другим людям. Например, моя мама — это был мой долг. Я сделала всё, чтобы она до конца своих дней чувствовала себя хорошо и была в семье. В чём смысл жизни? В тринадцать лет я пыталась найти ответ на этот вопрос. И нашла! Ответ — как можно больше узнать и понять. У меня очень рано возникло понятие, что есть душа. Жизнь моя — это жизнь моей души, а тело — обслуживающий персонал. Я родилась для того, чтобы обогатить, насытить, усовершенствовать свою душу. Моя семья не была религиозной. Бабушка выросла в православии, но советская власть убедила её, что никакого Бога нет, и на старости лет, когда она поняла, что скоро умрёт, ей захотелось помолиться, и я научила её читать „Отче наш“. „Бабушка, ты понимаешь, что происходит? Я — советская пионерка — учу тебя молитвам“. Она тоже посмеялась над этим».

«Есть книга Гэри Чепмена, в которой автор выделяет пять языков любви: слова поощрения, время, подарки, помощь и прикосновения. Каждый человек по-своему показывает любовь, и в зависимости от того, как он её проявляет, того же он будет ожидать от другого. Я начала задумываться, а какой же язык любви у меня… Думаю, язык прикосновения — я постоянно обнимаю человека, целую, глажу. И язык помощи — делать что-то для другого, поддерживать любимого человека. Моя мама всё время заботится обо мне, а я не знаю, как же я могу позаботиться о своей маме. У меня есть проблема — я не знаю, как показать ей свою любовь. Несмотря на то, что мама очень практичный человек, мне кажется, её язык любви — это слова поощрения. Маме очень важно, чтобы я говорила ей, что люблю её, что я о ней помню и думаю. Поэтому я начала ей об этом чаще говорить, несмотря на то, что для меня слова — не главное определение любви. Я думаю, мама решила написать семейную книгу, потому что ей хочется оставить память о семье, сохранить это в книге. Я же начала задумываться о семейной книге только после разговора с мамой и поняла, что это прекрасная идея, и это важно».

«Реализовал ли я свои мечты?.. Знаешь, если смотреть с одной стороны — то да, реализовал. У меня хорошая семья, крепкий дом, работа, которая кормит и даже иногда позволяет почувствовать себя нужным. Я объездил несколько стран, вырастил детей, посадил деревья. По всем внешним меркам — жизнь удалась. И я правда этому рад. А с другой стороны… многое я всё-таки оставил „на потом“. Мечтал написать книгу — откладывал. Хотел уйти в своё маленькое дело, которое бы горело внутри, — „потом, когда будет время“. Даже просто научиться играть на гитаре как следует — и то всё „завтра, завтра“. Сейчас мне 48, и я понимаю, что „завтра“ оказалось довольно коварной штукой. Оно всегда приходило, но уже с другими приоритетами, усталостью и новыми „важными“ делами. Иногда по ночам сижу на балконе и думаю: сколько же всего я мог сделать, если бы начал хотя бы на десять лет раньше… Но знаешь, что странно? Несмотря на это сожаление, я не чувствую себя разбитым. Наоборот — сейчас во мне появилось какое-то светлое, почти нежное отношение к тем несбывшимся мечтам. Они всё ещё со мной. Просто теперь я знаю цену времени. Так что да… реализовал. Не все. Но те, что успел — ценю по-настоящему. А остальные… у меня ещё есть время. Немного, но есть».